Кого считать «поморами» сегодня и какие они были в XIX веке? Исследование термина

 Фото: ИРС

Опыт научного сравнения.

На прошлой неделе вышел новый номер (№ 1-2 за 2021 год) журнала «Известия Русского Севера», с которым издание «Новости Дня 29» сотрудничает уже около десяти лет. По традиции, ссылка на весь номер размещена в конце статьи. В этот раз на страницы «Новости Дня 29» перекочует статья об истинном значении слова «помор» за авторством

Автор статьи З. Тархова, магистрант кафедры всеобщей истории Высшей школы социально-гуманитарных наук и международной коммуникации САФУ по программе: «педагогическое образование», профиль: «история, обществознание».

В статье рассказывается о трансформации термина «помор», объяснение его «классического» понимания и дальнейшего изменения признаков понятия. Выводы в статье делаются на основании историографии данного вопроса и анализа источника: записей К.С. Молчанова о поморском промысле в Архангельске, в начале XIX века. В заключении делается вывод о том, что «классические» поморы – это термин скорее исторический, некаждый житель Архангельского Севера, и не в каждую временную эпоху являлся помором.

Кто такой «Помор»? Мы часто используем этот термин, но не задумываемся глубоко над его содержанием. Казалось бы, что термин вполне понятен. Им называют человека, который живет на берегу моря, а точнее – Белого моря. Деятельность такого человека или группы людей тесно связана с морем, и вся его жизнь проходит вокруг моря. Можно ли называть любого жителя территории Архангельского Севера Помором? А XIV в., XIX в., XX в. или XXI в.? Когда этот термин можно использовать наиболее грамотно и по отношению к кому?

Термин, как правило, переживает генезис, т.е. свое развитие от появления до «забвения». Конечно, не все термины выходят из оборота, но есть примеры, когда они меняют свой смысл. Безусловно, каждый термин имеет причину своего рождения: появляется какой-нибудь предмет или феномен – появляется и слово (словосочетание), его объясняющее, передающее его характерные черты и признаки.

Поморы – русскоязычная группа этноса, заселившая (с XII в.) берега Белого моря и Баренцева и выработавшая своеобразный культурно-хозяйственный тип, основанный на преобладании промыслово-приморского хозяйства (рыболовство и охота)1. Это один из терминов, который дается в Поморской энциклопедии. Однако нужно помнить, что поморы не оставляли и традиционных крестьянских занятий. Формирование этноса происходило на территории аборигенных народов финно-угорской и самодийской групп, которые оказали заметное влияние на русский этнос и сами испытали влияние русских переселенцев из новгородских и ростовских земель. В официальных документах XVI в. термин «помор» употребляется, как самоназвание, так и название2.

Конечно, Поморская энциклопедия дает достаточно полное определение, и оно не вызывало бы сомнения, если бы не было альтернативных вариантов. В той же самой Поморской энциклопедии дается другое определение: поморы – это жители поморского берега от Онеги до Кеми, Карельского берега (Гридно, Кандалакша).

А со второй половины XVIII века определение помор делится на три подгруппы в зависимости от места расселения и ведения промысла:

1. Население, проживающее на территории Беломорского побережья, от Деяги до Коми.

2. Население всего Беломорского побережья.

3. Население всего Русского Севе-ра (Архангельской, Вологодской и Олонецкой губерний).

Судя по третьему определению, помор – это просто человек, территориальная принадлежность которого определяется причислением его к жителю Русского Севера. В этом определении названы очень обширные территории, часто очень далекие от моря, которые принято считать Русским Севером. Однако на каком основании население этих территорий поморы?

Неужели только по причине проживания на северных территориях и в относительной близости от побережья северных морей? Почему тогда не назвать «поморами» практически всех жителей Финляндии и Северной Норвегии?

Первое и второе из названных определений говорит о поморах как о населении только Беломорского побережья, представляемого собой область расселения коренной локальной группы северорусского населения. Такое определение также имеется в Поморской энциклопедии. Но оно слишком общее.

Еще одно сжатое определение поморам дает СЭС: поморы – это этнографическая группа русских на побережье Белого и Баренцева морей. Предки поморов, в основном выходцы из древнего Новгорода3.

Из всех приведенных выше определений поморов самым точным и полным кажется то, которое имеет в виду тесную связь жителей с морем. Основным признаком поморов нам видится занятие характерными промыслами: рыболовством и охотой (преимущественно на морского зверя). С прекращением занятия морскими промыслами по причине экологических запретов и вымиранием рыбацких деревень сегодня можно говорить о значительном сокращении численности поморов, как особого субэтноса.

Таким образом, в наше время поморами должно считать определенную и год от года сокращающуюся по численности этно-профессиональную группу людей, проживающих на берегу Белого моря, основная деятельность которых по-прежнему связана с моредобычей, частичной переработкой и реализацией продуктов этой добычи. Поморы – это люди с особым набором черт характера, профессиональных навыков. Их культура и жизненный цикл исторически формировались степенью их вовлеченности в морскую деятельность.

Говоря об этно-профессиональных группах, к которым логично относить поморов, обязательно нужно иметь в виду сущность профессиональной деятельности. Особенно важно это учитывать в период быстрой трансформации признаков термина «помор». За ХХ век произошел уход от понимания «жить морем» к пониманию «жить рядом с морем». Если поморы в своем «классическом» значении это люди, каждый день которых подстраивался под «настроение и поведение моря», они выстраивали свою жизнь, профессию, навыки, черты характера под особенности Белого моря, именно оно было решающим в режиме жизни жителей Архангельского Севера. Со временем, поморы стали учиться «приручать» море под свою жизнь, придумывать новые способы мореплавания и добычи морского зверя, находить новые варианты морского промысла, заготовки рыбы, новые черты приобретала и поморская торговля, чувствуя на себе набирающую силу капитализма и необходимость меняться в быстроменяющихся реалиях XIX века. В результате термин менялся по своему содержанию, теряя «классические» признаки, приобретая новые. Проиллюстрировать эту трансформацию и сделать такие выводы помогают источники: записи К.С. Молчанова. Посмотрим, как он понимал, что означило «жить морем», как трудились «классические» поморы XIX века.

К.С. Молчанов – это архангельский священник, автор труда «Описание Архангельской губернии, ее городов и достопримечательных мест со многими древними историческими известиями и замечаниями к дополнению Российской истории служащими, из разных рукописных и печатных книг монастырских церковных архивов…»4

Автор отмечает, что на Архангельской земле промыслы «стоят великой важности»5. Из промышленных морских рыб считаются: треска, которой много очень у мурманского берега. Палтус, который привозится в Архангельск уже выпотрошенным и просоленным, т.е. готовится сразу после того как вылавливается.

К.С. Молчанов пишет, что лов производится в последних числах февраля или в марте, промышленники из разных мест отправляются в Колу сухим путем, т.е. по суше, там они до весны проводят время в подготовке всего необходимого для промысла. Когда же наступает время лова, то они расходятся по своим становищам, местам стоянки, временного расположения на период промысла вдоль берегов Северного Ледовитого океана. Лов прибрежный, потому что северные моря опасные, промысел в них рискованный, промышленная рыба подходит достаточно близко к берегу, не требуя от поморов отходить глубоко в море. Лов осуществляют ярусами, которые спускают почти на самое дно и протягивают на 5 верст (1 верста = 1066,9 метра), на уды ярусов наживляют мелкую рыбу: мойву, сельдь, песчаных червей, по итогу при вытягивании яруса из воды, улов мог составлять по 500 рыб на одном таком ярусе.

Ярус освобождался от рыб, процедура повторялась, а промышленники возвращались в становища, где треска передавалась другим людям, которые потрошили ее, отрезая голову, очищая потроха, вынимая спинной хребет, и насаживали подготовленную треску на жерди, где она сушилась на воздухе до двенадцати недель. Как рыба высыхала, от нее отрезались плавники и хвост, вся рыба складывалась в общую груду, которая клалась в костер и накрывалась досками, лежала там до конца промысла, получив название «штокфиш». Таким образом она сушилась, коптилась.

Если треска готовилась к засолке, то проходила всю ту же самую процедуру, только хребтовая кость не вынималась, рыба раскладывалась пополам, относилась в специальные амбары-погреба, которые врывались в землю и обкладывались дерном. Такая конструкция позволяла сохранять рыбу в жаркие летние дни, хорошо ее просаливать, не позволяя ей тухнуть. Каждый ряд трески обильно пересыпался солью, ряды клались с пола до потолка, занимая весь амбар-погреб. Для такого метода порой требовалось до 17 пудов (1 пуд = 16,3 кг) соли.

Так рыба лежала до конца промысла, перед отправкой такая треска плотно перекладывается по всему пространству лодки, пересыпаясь солью снова, за что получила название «двусолки», такая рыба хорошо хранилась и продавалась. Такому способу заготовки подвергались большие рыбины, те, что были поменьше, попадались в осенний улов, они оставались «односолками» и засаливались прямо на судне.

В Архангельске сухая (копченая) треска продавалась почти в два раза дороже, чем соленая. Палтус был дороже трески. Иногда, при условии большого улова, палтус и треску не успевали обрабатывать сразу, рыба ждала своего часа, за это время она приобретала неприятный запах, но подвергалась заготовке согласно всем вышеописанным процедурам, такая рыба была самая дешевая, но все равно продавалась.

Добывали также дорогую красную рыбу – семгу, она ценилась нежностью, вкусом, пользой, сочностью и жирностью. Но из-за своих таких качеств и большого количества жира не подходила для такого типа засолки как треска или палтус, прямо в течение всего промысла. Поэтому семгу ловили под конец сезона, чтобы успеть довезти ее до торга максимально свежей. Ловилась она неводами и сетями.

Из промысловых зверей охотились на моржа, белугу, морских зайцев (род тюленей обыкновенных), тевяк (длинномордые тюлени), нерп (род тюленевых).

Моржей ловили на берегу или на льдинах во время рыбного промысла. Если видели моржа на льдинах, то стреляли из ружей, если на берегу, то закалывали специальными спицами, похожими на копья. В промысел шел моржовый жир, который топили, кожа моржа, толстая и прочная, шла на ремни, подкаретные гужи, из бивней делали украшения и предметы обихода, занимались вырезанием по кости.

Серка (гренландский тюлень) приходила в Белое море в большом количестве поздней осенью, зимой, и до весны шел процесс размножения, промышленники-поморы убивали только взрослых особей, бельков не трогали, но и об их популяции и благополучном возвращении в море не заботились. Сало нерки активно продавалось на торгах.

К.С. Молчанов оставил описание и о крестьянских промыслах в Архангельской губернии, 1813 г.6.

Многие крестьяне из Архангельска, писал К.С. Молчанов, участвовали в артелях по найму, работая на смольном берегу и в корабельной гавани, плотничали на прикорабельных казенных и купеческих верфях, производили конопатную, печную и кузнечную работу.

Многие уезжали на весновальские сальные и звериные промыслы (весенние промыслы у поморов на морского зверя и треску в Северном Ледовитом океане и Белом море), а летом на судах уходят к морю, к Мурманским берегам на ловлю трески и палтуса, которую там же на промыслах заготавливали, и, возвращаясь по осени в город, продавали в большом количестве.

Также строили мореходные суда, шили карбасы на себя и на продажу. Женщины, находясь дома, пряли лен, нитки и ткали холсты, продавали результаты своего искусного труда в Архангельске. Летом помогали мужчинам при собирании хлеба и сена, по осени вязали шерстяные чулки и рукавицы, которые также продавали.

Также поморы работали по найму, берясь за любую работу, которую могли выполнить.

К.С. Молчанов делает вывод о поморах, как о людях трудолюбивых, которые многое могли, трудились круглый год. Особенно трудолюбивые люди становились вполне успешными и даже зажиточными. Роль женщин и мужчин была одинаково важна.

Из описания К.С. Молчанова мы можем сделать вывод о том, что жители Архангельского Севера в начале XIX века все еще были верны классическому поморскому промыслу, однако он начинает трансформироваться под влиянием различных факторов: от изменения нормативно-правовой базы империи до проникновения капиталистических принципов в экономику и жизнь людей. Народ отходил от классического понимания поморского промысла, который трансформировался в промысел по найму, медленно теряя традиционные основы поморского образа жизни.

Можно считать, что термин

«поморы» в том значении, в котором понимали его в начале ХIX века, больше относится к истории, нежели к современности.

Журнал Известия Русского Севера № 1-2 2021 год

Данные приведённой статьи:

Рецензент – доктор исторических наук, профессор САФУ имени М.В. Ломоносова А.В. Репневский.

Who should be considered Pomors today and the «classic» Pomors ofthebeginning of the XIX century in the descriptions of K. S. Molchanov

Z. Tarhova

Abstract: The article describes the transformation of the term «pomor», theexplanation of its «classical» understanding and further changes in thefeatures of the concept. Conclusions in the article are made on the basis ofthe historiography of this issue and the analysis of the source: the records of K.S.Molchanov about the Pomeranian fishery in Arkhangelsk, at the beginning of the XIX century. In conclusion, it is concluded that the «classical» Pomors is rather a historical term, not every inhabitant of the Arkhangelsk North, and not in every time epoch was a Pomor.

Keywords: Pomors, crafts, Arkhangelsk North, White Sea, «classic» Pomors, transformation, K. S. Molchanov

1 Поморская энциклопедия. Т. 2. Архангельск, 2001. С. 316.

2 Поморская энциклопедия. Т. 2. Архангельск, 2001. С. 316.

3 Советский энциклопедический словарь. М., 1989. С. 1049.

4 Молчанов К. С. Описание Архангельской губернии, ее городов и достопримечательных мест со многими древними историческими известиями и замечаниями к дополнению Российской истории служащими… — СПб., 1813. // Государственная публичная историческая библиотека [офиц. сайт] – Электрон. дан. – Режим доступа: http://elib.shpl.ru/ru/nodes/12236-molchanov-k-s-opisanie-arhangelskoy-gubernii-ee-gorodov-i-dostoprimechatelnyh-mest-so-mnogimi-drevnimi-istoricheskimi-izvestiyami-i-zamechaniyami-k-dopolneniyu-rossiyskoy-istorii-sluzhaschimi-spb-1813, свободный (дата обращения : 28.02.2021). – Загл. с экрана.

5 Описание Архангельской губернии, ее городов и достопримечательных мест со многими древними историческими известиями и замечаниями к дополнению Российской истории служащими. – СПб, 1913. – С.20-33.

6 Описание Архангельской губернии, ее городов и достопримечательных мест со многими древними

Комментарии:

  1. Помором считал себя Михайло Ломоносов, хоть и жил в Холмогорах. Это в 100 верстах от Белого моря. Причина — он и его предки отчасти жили морем, принимая участие в осенних путинах.
    Моё мнение — тот кто живёт в Архангельской области и даже покинувший наши края в силу различных причин, являясь потомками настоящих Поморов, может считать себя Помором.

    1. Александр, а где задокументировано что Михайло Ломоносов считал себя помором,тем более что от его малой родины и до моря никак не 90 верст а поболее?

    2. Может он себя считал членом ещё не созданной партии ЛДПР? Не надо ничего выдумывать за великих людей, нужно опираться исключительно на факты.

  2. Поморы пусть остаются поморами но всю Архангельскую область называть Поморьем голословно и неуважительно по отношению к тем-же жителям Пинежья, Верховажья и других частей области,

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *